achernitsky (achernitsky) wrote,
achernitsky
achernitsky

Categories:

Про Дальние Зеленцы,

поселок на восточном берегу Баренцева моря, где прошли самые интересные годы моей жизни.

Я там жил в 80 - 90е. Но этот текст пусть тоже будет здесь для памяти и сохранности.

Воспоминания Марии Марковны Афанасьевой (Ивановой)
С КАСПИЙСКОГО - НА БАРЕНЦЕВО

М.М. Афанасьева (1914-1995) родом из с.Икряное Астраханской области.
В справке о реабилитации указано,
что семья была репрессирована 23.06.30 Икрянинским РИКом.
Реабилитированы 22.06.92 Астраханским УВД.

Нас выслали в 30-м году, зимой, не помню, февраль месяц был или январь. Я из детей была самая старшая, мне было тогда 15 лет. За мною Клава, она на три года младше, потом Зоя, Павел и Мишенька, младший, ему было два года. Он дорогой умер, когда нас везли на Север.
За что нас раскулачивали - мы и сами не знаем. Жили бедно. У отца (он был рыбак) была лодка разбитая, на нее надо было какую-то рабочую силу, чтобы в море ходить, а в семье, если я самая старшая и мне 15 лет, рабочей силы не было. Папа в убойной работал, мама холодец варила, я по нянькам с 8 лет ходила, за сено нянчила двоих детей, сама еще ребенок. В школу ходила через день-два, некогда было. Баню топила, детей мыла. Мама мне говорила: “Ты у меня все равно как старая старушка, все мне помогаешь, Мария. Спасибо тебе”.

Сначала перевезли нас в какой-то чужой дом в нашем же селе, только в другом конце, за речкою, тоже люди уже были высланы. Мы прожили там недели две или три, потом пригнали нам лошадей, подводу, погрузили нас, а одеть-обуть нам нечего было, и повезли.

Нас везли с Икряного 35 километров на лошадях до Астрахани, поселили в какой-то барак, на нары. Пробыли мы там около трех недель. Потом погрузили в телячьи вагоны и повезли в Котлас. В Котласе распределили по деревням, я, помню, спала у кого-то на русской печке. А из Котласа повезли в Великий Устюг. Привезли в Троицкий монастырь. Сколько мы там пробыли, не помню. Пока мы там были, приехала бабушка, забрала Клавдию, Зою и Павлика, увезла домой, в Астрахань.

Весною, когда Двина разошлась, погрузили нас на баржи и повезли в Архангельск. Помню, что дорогой в самоварах картошку варили, яйца. А одна землячка у нас родилась на этой барже. Муки много приняли, конечно.
Привезли в Соломбалу, в Архангельск. В Архангельске погрузили опять на пароход и повезли по Белому морю, вдоль побережья. Там нас всех разбросали по разным деревням, понемногу в каждой. Мы с мамой жили в деревне Лопшенге. Папа раньше нас оказался на Мурманском берегу, он в Великом Устюге записался рыбаком, его вперед нас туда и отправили, и он в это время уже был в Восточной Лице. Потом мы с мамой приехали к нему и нас вместе отправили в Териберку, из Териберки в Гаврилово Становище, там жили год. Папа работал пекарем, а я в пекарне уборщицей. Там, в Гаврилово, родился брат, назвали Михаилом. А Аннушка, самая младшая, уже в Дальних Зеленцах родилась, куда нас переместили из Гаврилова Становища. Дальние Зеленцы строились для спецпереселенцев, быстро выстроили, ставили щитовые бараки.

На родине я после переезда на Север ни разу не была. Все здесь по Северу нас мотали. Папина мама приезжала сюда нас проведать, а мамина мама жила здесь, у моего дяди, тут и погибла, в Дальних Зеленцах. Дядюшка жил в 3-4 километрах от Дальних Зеленцов. Она пошла сюда, к маме, в баню помыться. Дорогой застигла метель. И она погибла, снегом замело. Третьего апреля это было!

В дальних Зеленцах я и выходила замуж. Мой первый муж, Герман Федорович Козлов, тоже был спецпереселенец. Земляк, но из другого района, Зеленгинского. Замуж я вышла рано, в 30-м году выслали, а в 32-м я вышла замуж. Муж у меня хороший был, и вот - за что взяли?

В Дальних Зеленцах всем семьям давали по комнате. Мы жили семьей 14 человек, меня взяли девятой в семью свекра. Три женатых сына со своими семьями и отец с матерью. У старшей невестки было трое детей, у второй мальчик и девочка, у меня дочка и сын. И комната 20 метров. Сырость, плесень, зимой все промерзало, по стенам течет. С соседями жили дружно, а ведь в бараках даже разговоры за стеной слышны.

Забрали наших мужчин в 38-м году. Муж мой тогда был как раз дома, а вообще-то они в то время были на промысле в районе Титовки, селедка тогда хорошо ловилась. Судно их стояло на рейде, залив у нас из окна был виден. Муж плавал на мотоботе, был мастером лова.

В один из дней у меня как раз сидела Галина Михайловна, кума, сына моего она крестила. Мы с ней очень дружны были . Сидит он в этот день невеселый, а я у плиты стою, обед варю. Слышу, что он куме шепчет, от меня скрывает. Говорит, что людей забирают и боится, что ему такая же участь уготована, “Но я, - говорит, - ни в чем не виноват”. Я услыхала и говорю ему: "Гера, что ты говоришь-то не дело?". А он: “Ты, Маруся, смотри, одного, другого (по фамилии называет) вызвали в Мурманск. И люди не вернулись”. А брать у нас начали уже с 1937 года.

Где-то в эти же дни он приходит домой и говорит: “Приехали артисты из Мурманска, будут давать концерт, пойдем”. Решили пожилую нашу соседку, тетю Дусю, она против нас жила, попросить посмотреть за детьми. Девочке нашей тогда шел 5-ый годик, а мальчику было 10 месяцев. “А сейчас, - говорит, - нам велено на суда собраться, хотят, чтобы на пробу вышли в море”. И вот ушел он на судно и не пришел. А ко мне пришли из НКВД. И концерт, видимо, решили ставить в этот день, чтобы проще было забирать.

Было это 23 марта, как раз мой день рождения. Вместе с мурманскими пришли и понятые из наших обыск делать. Ко мне из наших спецпереселенцев, тоже астраханец. Что они могли у меня искать? Раньше что у нас было? - из досок койка да сундук деревянный, небольшой. В сундуке рылись. Одеялко детское у меня было выстирано - и его прощупали. Пачка крахмала стояла в кухонном столе - и в крахмал руками понятый залез, и там все перерыл.
Вечером пришел свекор. “Милые снохи, разрежьте мое сердце, посмотрите, что в моем сердце. Черная туча на нас нашла”. Забрали всех троих сыновей.

Всего забрали в тот день 50 человек (в поселке было 500 человек с мужчинами и детьми). Труженики все были, работники хорошие, семьянины.

Пошли мы к морю, но не к пирсу, а к воде, напротив мотобота. Все плачем. Мотобот стоит. У мужа были вязаные белые перчатки, он надел их и хлопает над головой руками, чтобы отличили его. Кричит мне, успокаивает, слышит наши крики. Свекра моего под руки вели от моря. В тот же вечер погрузили их на тральщик. Тральщик, выходя из залива, дал гудок. Больше о них ничего не слышали.

Уже в Старых Апатитах, в комендатуре сказали, что отправлен он в дальневосточные лагеря и дан большой срок без права переписки. Позднее получила свидетельство о смерти, извещали, что скончался в 32 года от воспаления легких.
(записала Т.Рюнгенен) "Котлован" №1(10), май 1992

Из Книги памяти жертв политических репрессий по Мурманской области:
КОЗЛОВ Герман Федорович, 1910, с. Зеленга Володарского района Астраханской области, руский.
Мурманрыба, мотобот "Молотов", матрос, пос. Дальние Зеленцы, Териберского района Мурманской области.
Арестован 23.03.38, ст. 58-1а-7-9-13 УК. Осужден 14.10.38 Тройкой УНКВД по Ленинградской области, ВМН. Расстрелян 21.10.38.
Место захоронения - г. Ленинград, Левашовское кладбище. Реабилитирован 20.06.57 Военным трибуналом Северного военного округа.

http://www.xxl3.ru/teksty/afanasjeva.htm?fbclid=IwAR2bjrv-zSuwV0ZgzdLrgULSq9oeyl2iuxESf1OZ0I1WyJbO92VjI42xlaw

Еще ссылки:

https://helion-ltd.ru/kola-special-places-shash/

https://alexandragor.livejournal.com/674242.html

Tags: Мемуары, Перепост
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments