achernitsky (achernitsky) wrote,
achernitsky
achernitsky

Нет, не за Петрушку

Оригинал взят у miriana в Нет, не за Петрушку
Да, я буду голосовать «по зову сердца», а не за «правый мейнстрим», даже в том случае, если последние опросы покажут, что мой голос может пропасть. Потому что это – личное.

Однажды, совсем-совсем давно, я была в гостях у Баруха Марзеля. Мы просто гуляли по тогда еще почти совсем безопасному Хеврону, и наш провожатый привел нас к нему в «караван» познакомиться. Но в следующий раз, когда я увиделась с Марзелем не у него дома, а, напротив, среди огромной толпы, на площади перед Маарат а-Махпела в Рош а-Шана, я получила даже более полное представление об этом человеке, чем при личном общении. Там был организован общий киддуш, на сотни человек. В подобных случаях я никогда даже и не мечтаю о том, что у меня окажется в руках пластмассовый стаканчик с вином, - обычно мне не хватает, я не успеваю его добыть. И дело не только конкретно в стаканчике с вином, я имею в виду, что я теряюсь в толпе и ловлю только отголоски общего празднества. Так вот, на этот раз этот стаканчик у меня был, потому что киддуш не начали, пока не убедились, что все присутствующие смогут принять в нем полноценное участие. Это была сложнейшая логистика, но Барух Марзель с ней легко справился, потому что непостижимым образом видел одновременно всех присутствующих, и, самое главное, думал одновременно обо всех присутствующих.

В этот же день, некоторое время спустя, я оказалась в отгороженном для женщин отделении одного из залов Маарат ха-Махпела, и вот-вот должна была начаться праздничная молитва, а у нас сидели на стульях только очень пожилые женщины, а остальные стояли и ни о каких стульях и не мечтали, - ясно было, что среди всеобщей суматохи невозможно организовать достаточное количество стульев в этом месте… Это мы так думали. Но мы были неправы. Потому что за минуту до начала молитвы к нам вошла целая толпа мальчиков, среди которых были и мои сыновья, и каждый из них нес несколько стульев. Они рассадили женщин и не ушли, пока не убедились, что всем хватило сидячих мест. Я спросила у детей, откуда они взяли стулья, и они ответили, что их организовал и послал сюда Барух Марзель.

Ну, а вот еще воспоминания, гораздо более давние, и теперь не о Марзеле, а о других людях:

…Двадцать семь лет назад мы с мужем оказались на праздновании дня рождения одного нашего приятеля. И ничего не было бы в этом событии странного, если бы не тот факт, что именинник находился в это время в ГУЛАГе, осужденный за "клевету на советский строй", мы же проживали в Иерусалиме, а празднество состоялось в одном из киббуцов Гуш-Эциона. Этот киббуц взял над ним шефство, как над узником Сиона, киббуцники писали ему письма, слали посылки и пытались всячески поддержать, насколько это было возможно в данных обстоятельствах.

Для меня поездка в этот киббуц сама по себе была очень интересной и познавательной: я в первый раз попала в киббуц, в первый раз попала на "территории", в первый раз попала на празднование торжественного события в среде израильтян, в первый раз оказалась в среде израильской религиозной общины; все было новым, я была переполнена впечатлениями. Помню, как я стояла на крыльце их столовой и впервые обозревала фантастический пейзаж вокруг, сказочный пейзаж Иудейских гор - тот самый, который потом на долгие годы стал мне родным и который, хоть мне и пришлось его в конце концов покинуть, до сих пор для меня является главным доказательством того, что мир не ограничивается тем, что видно глазу.

Из бытовых сценок того дня помню, как нам организовали небольшую экскурсию по киббуцу, и я спросила у молодого киббуцника, нашего добровольного экскурсовода: "А какое у вас здесь основное производство?" - и получила прекрасный ответ. Он обернулся, вначале, видимо, собираясь указать нам на какую-то их фабрику, или на поле, или на оливковую рощу... Но тут взгляд его наткнулся на группу детсадовцев, гуляющих под руководством воспитательниц, и ответ пришел к нему сам собой: "Вот! Вот оно - наше основное производство!" И это было так, конечно же, это было именно так, ведь киббуц был религиозным и семьи здесь жили многодетные. Это прозвучало настолько к месту, и было настолько правильно и трогательно, что все участники этой импровизированной экскурсии еще долго не могли согнать с лица улыбку, прислушиваясь к веселому гомону копошащегося на детской площадке неподалеку "главного предмета местного производства"...

Но я отвлеклась от темы, очень уж хотелось ввернуть этот светлый эпизод. Вернемся к дню рождения нашего приятеля и к гостям, которые там были.

Улыбки с лиц стерлись сами собой, когда нас позвали в красиво украшенную столовую, где проходило празднование дня рождения, на котором все было как на обычном дне рождения - угощение, торт со свечами, - кроме того обстоятельства, что виновника торжества с нами не было, и не было ни малейшей возможности с ним связаться и рассказать ему о том, что на самом деле он сегодня, в свой день рождения, не одинок, совсем-совсем не одинок. Но наконец кому-то из киббуцников удалось каким-то чудом дозвониться по принесенному в столовую телефону до невесты виновника торжества, находившейся в Одессе. Он рассказал ей в двух словах о том, то тут происходит, и передал трубку мне. И когда я взяла эту трубку, она уже плакала там, на другом конце провода, и я тоже немедленно заплакала, и сквозь слезы начала описывать ей обстановку в столовой, и торт, и рассказывать, какие тут собрались гости...

Так вот, о гостях... Собственно, о них и речь. Не обо всех, а всего лишь об одном из них. О том, который со свойственной очень немногим внутренней правдой и силой боролся в то время за тех, кто не мог выехать из СССР в Израиль, и который приехал сюда, потому что знал, что именинник относится к нему с огромным уважением и обрадуется, когда узнает, что он здесь был.

Когда мы разъезжались, этот гость спросил нас, не нужно ли нас подвезти. Естественно, нас нужно было подвести, и мы как раз собирались искать кого-нибудь, кого можно об этом попросить. Но не успели, потому что получили предложение о помощи раньше. Я почти ни разу в жизни не сталкивалась с таким. Возможно, мне просто больше так не везло. Но, наверно, и на самом деле таких людей не так уж много - тех, кто постоянно держит в поле зрения происходящее вокруг них, чтобы оценить, где может понадобиться их помощь, и немедленно эту помощь предлагает – даже в мелочах. Такими, кажется, были праведники еврейских местечек в старые-старые времена. По-крайней мере, некоторые из них. Я читала об этом, и я в это верю.

Мы пошли вслед за ним к его машине. Он был со своей старенькой мамой. Он вел ее под руку, очень бережно и сосредоточено. Он усадил ее в машину, потом убедился, что мы достаточно удобно устроились на заднем сидении. Всю дорогу мы беседовали, и он иногда прерывал разговор, чтобы обратиться к своей маме и убедиться, что она тоже слушает, понимает, участвует в общем разговоре. Он подробно расспрашивал нас о том, как мы жили в Москве, об истории нашего выезда, о том, как нам живется в Иерусалиме.

Он высадил нас на перекрестке, на котором наши пути расходились. Мы тепло попрощались, и они уехали.

Мы стояли на остановке и ждали автобуса в Иерусалим. На противоположной стороне шоссе сидела группа арабских парней. В те времена это совсем еще не было опасно - все "интифады" были впереди. Спокойно созерцая эту веселую компанию, я раздумывала, - правда ли то, что они поглядывают на нас с неким уважением - или это моя фантазия? Данное уважение могло быть вызвано только одним фактом - тем, что они узнали человека, который подвез нас к этой остановке. И почему бы им было его не узнать? Узнать его было гораздо естественнее, чем не узнать.

…Через некоторое время его убили. Очевидно, потому что не смогли сломить и убедить успокоиться и уняться. Он любил свой народ, слишком любил, такие, как он, были непонятны и опасны для многих. А за два года до убийства ему не разрешили баллотироваться на очередных выборах в Кнессет, в котором он все же успел до этого провести одну каденцию, - не разрешили, потому что по опросам было видно, что на этот раз он получит много мандатов. А потом убили и его сына с женой, продолживших его дело…

Нельзя сказать, что у меня была такая уж бурная жизнь, но все же тег «мемуары» есть чем заполнить... А если бы я задумала написать пост в популярном жанре «пять самых удивительных фактов обо мне», то в нем уж точно присутствовал бы пункт: "Однажды меня подвозил домой с одного мероприятия рав Меир Кахане".

И теперь, я надеюсь, понятно, почему я буду голосовать за Баруха Марзеля – за партию, в которой он состоит, за него лично и одновременно и за того, чье знамя он поднял.

Хотелось бы закончить этот пост на торжественной ноте, но не получится, потому что я хочу добавить еще пару слов о тех, за кого я НЕ буду голосовать. И я даже не об экономических вывертах Нетаниягу, из-за которых я лично с маленькими детьми однажды осталась в совершенно безвыходном положении, и спасло нас только чудо, а были и те, к кому чудо не пришло... Я всего лишь о том, как наблюдала несколько выборов назад за деятельностью ликудовских активистов. Они подвозили к избирательному участку пенсионеров, в обмен на обещание проголосовать за Ликуд, а после голосования бросали их на произвол судьбы. Среди этих пенсионеров оказалась моя соседка, на инвалидном кресле, лишенная обеих ног. Ей стало плохо, а она оставила дома лекарство. Она сказала, что им обещали доставить их обратно, и вот уже час никто о них не вспоминает. Я бросилась к группе деловых молодых людей, которые ее сюда привезли, и попросила срочно вернуть ее домой. Они были заняты, звонили по телефонам, видимо, отчитывались перед штабом и получали оттуда адреса новых «клиентов». Они не то что не выслушали меня - они даже не повернулись в мою сторону. Времени с ними объясняться и биться лбом об стену не было, вместо этого я сама поймала такси для этой женщины и ее мужа. Вот и все.
Tags: Перепост, Политика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments